лытдыбр

 В 20.10 я вышла с работы. На Тверской хмурые полицейские в серых капюшонах охраняли красно-белые ленточные преграды. Я шла вниз по тротуару к м. Площадь Революции.
 

  Дождь хлынул внезапно и крупно, и легко одетые люди побежали к высоким домам, окаймляющим Тверскую. Толпы людей прижались к стенам, пережидая мокрый серый ливень. Только полицейские поплотнее затянули  капюшоны и продолжили бдение у ленточек. Смеркалось. Стояла гробовая тишина, какая-то зловещая тишина - на перекрытой Тверской не звучал привычный гул машин - Тверская была пуста. На тротурах не стоял привычный гул людей - разноцветные ряды людей стояли, прижавшись спинами к камню, и молча чего-то ждали. Обмокнув, я стала среди людей, разглядывая падающие с крыш ручьи прямо перед своим лицом.  

 Постепенно в дали Бульварного кольца стали различимы мигалки полицейских машин, прорывающиеся вниз по улице. Мигалки приближались медленно. Мокрые люди, растопырив зонтики, почему-то достали фотоаппараты.
 

 Я, ожидая приближающегося, встала у ленточек - на самом углу - в одном из лучших для обозрения мест. Дождь стекал с волос мне за шиворот.
 

 Сначала, гремя гусеницами, прошла череда БМП. Мне было непривычно и удивительно. БМП шатались и ползли вниз, а на их верхушках восседали солдаты с пулеметами. Затем пошли танки... Сначала из серой пелены дождя, смешанного с едва начинающимися сумерками, показывались дула. Я стояла слишком близко. Черные дула грозно и воинственно направлялись вперед и вверх, постепенно продвигаясь вперед и показывая за собой громадину зеленых машин. Танки ползли пошатываясь, иногда какой-то из них поскальзывался (?) на асфальте, и эти поскользнувшиеся и пытающиеся неуклюже восстановить прямое движение машины говорили о мощи бездумности. Они терялись в белом дыму собственных выхлопных газов. С моей позиции не было видно ничего, кроме танков, ползущих на растоянии метра. Черные дула их были направлены на Кремль. В воздухе не было других звуков, кроме ползущего грохота гусениц по асфальту. Невеселые солдаты напряженно сидели на танках в бронежилетах.  
По другой стороне Тверской быстро прогремели бронированные машины с десятиметровыми снарядами. Я смотрела на танки, на дула, на снаряды, на бронежилеты, на пулеметы, на БМП. Мне стало страшно. Мне показалось, что на этом асфальте есть только я и танки.  Эти машины всем своим железным существом могли сказать лишь одно - "бойтесь".  

 Я прислонилась к столбу. Я обернулась на стоящую сзади с фотоаппаратами толпу. Люди под зонтиками радостно глядели на грозную процессию. Я увидела радость интереса  в их глазах. Эти люди видели игрушечные танки. Эти люди видели шоу. Но по асфальту ползли не игрушки... "Бо-й-й-йтессссь... Бо-й-й-й-йтессссь... Бо-й-й-йтессссь" - бурчали мне гусеницы с мокрого асфальта.  
 

Я развернулась и ушла.

____________________________________________________________________________________________________________
А в переходе метро сольная скрипачка играла Моцарта. Завороженно, мелодично, хорошо.
____________________________________________________________________________________________________________
Многранность неизбежностей напугала и успокоила меня.